Неточные совпадения
Ревность Левина еще дальше ушла. Уже он видел себя обманутым мужем, в котором нуждаются
жена и любовник только для того, чтобы доставлять им удобства жизни и удовольствия… Но, несмотря на то, он любезно и гостеприимно расспрашивал Васеньку об его охотах, ружье, сапогах и согласился ехать завтра.
Чувство
ревности, которое мучало его во время неизвестности, прошло в ту минуту, когда ему с болью был выдернут зуб словами
жены.
Слова
жены, подтвердившие его худшие сомнения, произвели жестокую боль в сердце Алексея Александровича. Боль эта была усилена еще тем странным чувством физической жалости к ней, которую произвели на него ее слезы. Но, оставшись один в карете, Алексей Александрович, к удивлению своему и радости, почувствовал совершенное освобождение и от этой жалости и от мучавших его в последнее время сомнений и страданий
ревности.
Со времени того разговора после вечера у княгини Тверской он никогда не говорил с Анною о своих подозрениях и
ревности, и тот его обычный тон представления кого-то был как нельзя более удобен для его теперешних отношений к
жене.
И отвечал: ничего, и вспоминал о том, что
ревность есть чувство, унижающее
жену, но опять в гостиной убеждался, что случилось что-то.
Ревность, по его убеждению, оскорбляет
жену, и к
жене должно иметь доверие.
Когда читалась эта отписка, в толпе раздавались рыдания, а посадская
жена Аксинья Гунявая, воспалившись
ревностью великою, тут же высыпала из кошеля два двугривенных и положила основание капиталу, для поимки Дуньки предназначенному.
Прежде всего Сашка подействовал на супружеские чувства Привалова и разбудил в нем
ревность к
жене. За ней следят, ловят каждое ее слово, каждый взгляд, каждое движение… Сашка является гениальным изобретателем в этой чудовищной травле. Счастливая наследница миллионов кончила сумасшествием и умерла в доме Бахарева, куда ее принесли после одной «науки» мужа замертво.
Этот Пищиков засек нагайкой свою
жену, интеллигентную женщину, беременную на девятом месяце, и истязание продолжалось шесть часов; сделал он это из
ревности к добрачной жизни
жены: во время последней войны она была увлечена пленным турком.
Ревность его сказывалась дико и грубо: каждый мужской взгляд, брошенный на его молоденькую
жену, казался ему нечистым, а ее детский смех в ответ на какую-нибудь шутку в обществе представлялся непростительным кокетством.
Говорили, будто главная доля его души была поглощена любовью некрасивого человека к красавице
жене и муками сдержанной
ревности.
Доктора неприятно кольнула эта наглая шутка: в нем шевельнулись и сожаление о
жене, и оскорбленная гордость, и унизительное чувство
ревности, пережившей любовь.
Она пробовала возбудить в нем
ревность, думая, что тогда любовь непременно выскажется… Ничего не бывало. Чуть он заметит, что она отличает в обществе какого-нибудь молодого человека, он спешит пригласить его к себе, обласкает, сам не нахвалится его достоинствами и не боится оставлять его наедине с
женой.
Ревность к
жене и сохранение во всей неприкосновенности помещичьей власти сделались двумя пунктами положительного помешательства год от году стареющего князя.
Жена Матвея Ивановича — Полина Андреевна Стрешнева, после целого ряда сцен
ревности, в половине последнего сезона вышла из состава труппы кружка и уехала в Петербург, где была вскоре принята на казенную сцену Александра Яковлевна одерживала таким образом победу за победой.
Но, как бы ни было, все эти развлечения Ченцову скоро надоели до тошноты, и он принялся умолять
жену поехать на зиму в Москву и провести там месяца два. Катрин с полным удовольствием готова была исполнить эту просьбу, но ее только пугало и останавливало чувство
ревности.
Вскоре после того к генерал-губернатору явился Тулузов и, вероятно, предуведомленный частным приставом, начал было говорить об этом столь близком ему деле, но властитель отклонил даже разговор об этом и выразился таким образом: «Les chevaliers aux temps les plus barbares faisaient mourir leurs femmes, pousses par la jalousie, mais ne les deshonoraient jamais en public!» [«Рыцари в самые варварские времена, побуждаемые
ревностью, убивали своих
жен, но никогда не затрагивали их чести публично!» (франц.).]
К явным изменам графа своей
жене, почти на ее глазах, даже с подругою ее девичества — с чем графиня почти примирилась, присоединились с некоторого времени со стороны Алексея Андреевича сцены
ревности и оскорбления ее неосновательными подозрениями.
Во время тех же поездок в суд Николай Герасимович Савин познакомился с двумя очень милыми людьми: депутатом бельгийской палаты Ван-Смиссеном, обвинявшемся в убийстве своей
жены из
ревности, и французом графом Дюплекс де Кадиньян — любовником этой убитой мужем женщины, который, увлекшись ею, наделал в Брюсселе более миллиона долгов, а после ее смерти уехал в Ниццу, не расплатившись со своими кредиторами и поднадув несколько простаков-бельгийцев, почему и был привлечен к суду за мошенничество.
Ухаживание графа, ухаживание для возбуждения
ревности к
жене, вскружило голову Ольге Ивановне, она влюбилась в ее мужа и, считая это чувство преступлением, бежала и скрылась… Это было логично, особенно для такой идеалистки, какою была графиня Вельская.
Он сказал это хладнокровно, хотя в душе у него поднялась целая буря
ревности к прошлому. Кроме того, в его отуманенном мозгу против его воли появилось недоверие к словам
жены, хотя они — он не мог отрицать этого — дышали искреннею правдивостью как исповедь сердца.
Из воспоминаний своего самого раннего детства он знал, что такое
ревность необузданного мужчины. Его отец, Александр Васильевич, был человек гордый, порою необузданный и не стеснявшийся в своих желаниях, насколько это позволяло ему его положение. Так, при живой еще первой
жене, он женился на второй — Дарье Васильевне, урожденной Скуратовой, и всю жизнь мучил ее своими ревнивыми подозрениями.
В городе говорили, что Шкалик бил Марфу за то, что она оказалась дурной мачехой сыну его от первой
жены; он должен был отправить сына в Воргород и будто бы очень тоскует о нём, боится за него, но говорили также, что он удалил сына из
ревности.
Он не знал
ревности, не смел ее знать, да и
жена его так со всеми «ровно» держала себя, что никакого подозрения он иметь не мог.
К тому же у нас все знали его историю, знали, что он убил
жену свою еще в первый год своего супружества, убил из
ревности и сам донес на себя (что весьма облегчило его наказание).
Он понял, что
жена хочет сделать ему историю и шел навстречу ссоре, которая, казалось ему, извинит его вчерашний поступок. Подозрения, которые он создал, все же были в его глазах так проблематичны, что замена их сценой
ревности ему улыбалась.
— Граждане, товарищи, хорошие люди! Мы требуем справедливости к нам — мы должны быть справедливы друг ко другу, пусть все знают, что мы понимаем высокую цену того, что нам нужно, и что справедливость для нас не пустое слово, как для наших хозяев. Вот человек, который оклеветал женщину, оскорбил товарища, разрушил одну семью и внес горе в другую, заставив свою
жену страдать от
ревности и стыда. Мы должны отнестись к нему строго. Что вы предлагаете?
Для Фимы она стала такой же ненавистной, как и для остальной прислуги барыней, ненавистной еще более потому, что она постоянно находилась перед ее глазами, была единственным близким ей человеком, от которого у Салтыкова не было тайны, а между тем,
ревность к
жене Глеба Алексеевича, вспыхнувшая в сердце молодой девушки, отвращение к ней, как к убийце, и боязнь за жизнь любимого человека, которого, не стесняясь ее, Дарья Николаевна грозилась в скором времени уложить в гроб, наполняли сердце Фимки такой страшной злобой против когда-то любимой барыни, что от размера этой злобы содрогнулась бы сама Салтычиха.
Устинья Наумовна. А что ты думаешь, да и в самом деле! Как надену соболью шубу-то, поприбодрюсь, да руки-то в боки, так ваша братья, бородастые, рты разинете. Разахаются так, что пожарной трубой не зальешь; жены-то с
ревности вам все носы пооборвут.
Каждый день читают во французских газетах, в разных faits divers [происшествиях (фр.).], что такая-то гризетка отравилась жаровней, от
ревности, или
жена увриера, оттого что муж колотил ее с утра до вечера; ну и говорят: «Ничего нет удивительного, страсти и горе — не свой брат!»
Кочегара Волкова пришлось отправить в губернию, в дом умалишённых, а всего лишь пять лет тому назад он, погорелец, красивый, здоровый, явился на фабрику вместе с бойкой
женою. Через год
жена его загуляла, он стал бить её, вогнал в чахотку, и вот уж обоих нет. Таких случаев быстрого сгорания людей Артамонов наблюдал не мало. За пять лет было четыре убийства, два — в драке, одно из мести, а один пожилой ткач зарезал девку-шпульницу из
ревности. Часто дрались до крови, до серьёзных поранений.
Последние ошибались: Григорий Семенович на самом деле не подозревал ничего. Он не мог допустить мысли о коварстве любимой девушки. Он не мог даже представить себе, что она, будущая
жена его, могла изменить ему для безобразного Скурлатовича. В отношении же других молодцов Татьяна держала себя так чинно и гордо, что даже у склонного к
ревности Кудряша не могло явиться и тени хотя бы малейшего подозрения.
Он был, разумеется, гораздо сильное
жены и помогал ей и вместе с тем учтиво хвалил ее игру. Он держал себя очень хорошо.
Жена казалась заинтересованной только одной музыкой и была очень проста и естественна. Я же, хотя и притворялся заинтересованным музыкой, весь вечер не переставая мучался
ревностью.
Вот он-то с своей музыкой был причиной всего. Ведь на суде было представлено дело так, что всё случилось из
ревности. Ничуть не бывало, т. е. не то, что ничуть не бывало, а то, да не то. На суде так и решено было, что я обманутый муж, и что я убил, защищая свою поруганную честь (так ведь это называется по-ихнему). И от этого меня оправдали. Я на суде старался выяснить смысл дела, но они понимали так, что я хочу реабилитировать честь
жены.
Если бы явился не он, то другой бы явился. Если бы не предлог
ревности, то другой. Я настаиваю на том, что все мужья, живущие так, как я жил, должны или распутничать, или разойтись, или убить самих себя или своих
жен, как я сделал. Если с кем этого не случилось, то это особенно редкое исключение. Я ведь, прежде чем кончить, как я кончил, был несколько раз на краю самоубийства, а она тоже отравлялась.
И во мне, соответственно этому, с особенной же силой проявились мучения
ревности, которые не переставая терзали меня во всё время моей женатой жизни, как они и не могут не терзать всех тех супругов, которые живут с
женами, как я жил, т. е. безнравственно.
Жена приветливо улыбалась гостям и зорко следила за мною, как за зверем; она тяготилась моим присутствием, а это возбуждало во мне
ревность, досаду и упрямое желание причинить ей боль.
— Это значит продать себя за деньги!? — вспыхнул Владимир Николаевич. — Нет, уж извините, я на это не пойду. Мне моя свобода дороже всего. Переносить бабьи слезы, сцены
ревности, нянчиться с
женой весь век! Да ни за что на свете. Спасибо, мне и так от бабья достается. А тут на законном-то основании. Да через неделю сбежишь.
Чеглов. А мое дело не допустить тебя ни до чего… ни до иоты… Скрываться теперь нечего, и она, бедная, даже не желает того. Тут, видит бог, не только что тени какого-нибудь насилья, за которое я убил бы себя, но даже простой хитрости не было употреблено, а было делом одной только любви: будь твоя
жена барыня, крестьянка, купчиха, герцогиня, все равно… И если в тебе оскорблено чувство любви, чувство
ревности, вытянем тогда друг друга на барьер и станем стреляться: другого выхода я не вижу из нашего положения.
Этого никто не мог сделать кроме женщины, которая ничего не боится, потому что Керасенко заведомо уже уморил своею
ревностью двух
жен, и когда нигде в окрестности не мог найти себе третьей, то тогда эта окаянная Христя сама ему набилась и вышла за него, только такое условие сделала, что он ей всегда будет верить.
Стократ счастли́в, кто разум свой
Не помрачил еще любовью,
Но век проводит холостой, —
Я выпью за его здоровье.
Поверьте мне,
жена для нас
Есть вечное почти мученье.
Женись лишь только — и как раз
Родятся
ревность, подозренье.
Ах, то ли дело одному:
Его не мучит неизвестность,
Душе покой, простор уму,
И вечная почти беспечность!
Нрав женщины имеют злой,
Капризны, что не сладишь с ними.
Чтоб избежать судьбы такой,
Останемся мы холостыми!
Николай жил с своею
женой так хорошо, что даже Соня и старая графиня, желавшие, из
ревности, несогласия между ними,не могли найти предлога для упрека; но и между ними бывали минуты враждебности. Иногда, именно после самых счастливых периодов, на них находило вдруг чувство отчужденности и враждебности; это чувство являлось чаще всего во времена беременности графини Марьи. Теперь она находилась в этом периоде.
Марья Генриховна была
жена полкового доктора, молодая, хорошенькая немка, на которой доктор женился в Польше. Доктор или оттого, что не имел средств, или оттого, что не хотел первое время женитьбы разлучаться с молодою
женой, возил ее везде за собой при гусарском полку, и
ревность доктора сделалась обычным предметом шуток между гусарскими офицерами.